Неточные совпадения
Он знак подаст — и все хлопочут;
Он пьет — все пьют и все кричат;
Он засмеется — все хохочут;
Нахмурит брови — все молчат;
Так, он
хозяин, это ясно:
И Тане уж не так ужасно,
И любопытная теперь
Немного растворила дверь…
Вдруг ветер дунул, загашая
Огонь светильников ночных;
Смутилась шайка домовых;
Онегин, взорами сверкая,
Из-за стола гремя встает;
Все встали: он
к дверям
идет.
Хозяин между тем стерёг
И, видя, что пора,
идёт к гостям с мешками,
Они, чтоб наутёк,
Да уж никто распутаться не мог...
Увидав
хозяина, Василий работник
пошел к телеге, а Мишка принялся рассевать.
— Надобно расширить круг внимания
к жизни, — докторально посоветовал Клим Иванович. — Вы, жители многочисленных губерний, уездов, промысловых сел, вы — настоящая Русь… подлинные
хозяева ее, вы — сила, вас миллионы. Не миллионеры, не чиновники, а именно вы должны бы править страной, вы, демократия… Вы должны
посылать в Думу не Ногайцевых, вам самим надобно
идти в нее.
—
Иди к чертям, Цапля, — сказал Дронов и, не ожидая приглашения
хозяина,
пошел в столовую.
Похороны совершились на третий день. Тело бедного старика лежало на столе, покрытое саваном и окруженное свечами. Столовая полна была дворовых. Готовились
к выносу. Владимир и трое слуг подняли гроб. Священник
пошел вперед, дьячок сопровождал его, воспевая погребальные молитвы.
Хозяин Кистеневки последний раз перешел за порог своего дома. Гроб понесли рощею. Церковь находилась за нею. День был ясный и холодный. Осенние листья падали с дерев.
Я заплатил шиллинг и
пошел к носилкам; но
хозяин лавочки побежал за мной и совал мне всю связку.
«Или они под паром, эти поля, — думал я, глядя на пустые, большие пространства, — здешняя почва так же ли нуждается в отдыхе, как и наши северные нивы, или это нерадение, лень?» Некого было спросить; с нами ехал
К. И. Лосев, хороший агроном и практический
хозяин, много лет заведывавший большим имением в России, но знания его останавливались на пшенице, клевере и далее не
шли.
Пьянство здесь поддерживалось самими
хозяевами: оно приковывало
к месту. Разутому и раздетому куда
идти? Да и дворник в таком виде не выпустит на улицу, и жаловаться некому.
К вечеру мы дошли до зверовой фанзы.
Хозяева ее отсутствовали, и расспросить было некого. На общем совете решено было, оставив лошадей на биваке, разойтись в разные стороны на разведку. Г.И. Гранатман
пошел прямо, А.И. Мерзляков — на восток, а я должен был вернуться назад и постараться разыскать потерянную тропинку.
Естественно, что наше появление вызвало среди китайцев тревогу.
Хозяин фанзы волновался больше всех. Он тайком
послал куда-то рабочих. Спустя некоторое время в фанзу пришел еще один китаец. На вид ему было 35 лет. Он был среднего роста, коренастого сложения и с типично выраженными монгольскими чертами лица. Наш новый знакомый был одет заметно лучше других. Держал он себя очень развязно и имел голос крикливый. Он обратился
к нам на русском языке и стал расспрашивать, кто мы такие и куда
идем.
От
хозяина фанзы мы узнали, что находимся у подножия Сихотэ-Алиня, который делает здесь большой излом, а река Тютихе течет вдоль него. Затем он сообщил нам, что дальше его фанзы
идут 2 тропы: одна
к северу, прямо на водораздельный хребет, а другая — на запад, вдоль Тютихе. До истоков последней оставалось еще 12 км.
С тех пор прошла про Жилина
слава, что он мастер. Стали
к нему из дальних деревень приезжать: кто замок на ружье или пистолет починить принесет, кто часы. Привез ему
хозяин снасть: и щипчики, и буравчики, и подпилочек.
Была раз гроза сильная, и дождь час целый как из ведра лил. И помутились все речки, где брод был, там на три аршина вода
пошла, камни ворочает. Повсюду ручьи текут, гул стоит по горам. Вот как прошла гроза, везде по деревне ручьи бегут. Жилин выпросил у
хозяина ножик, вырезал валик, дощечки, колесо оперил, а
к колесу на двух концах кукол приделал.
В доме Ляховского
шли деятельные приготовления
к балу, который ежегодно давался по случаю рождения Зоси четвертого января. На этом бале собирался весь Узел, и Ляховский мастерски разыгрывал роль самого гостеприимного и радушного
хозяина, какого только производил свет.
У Лиодора мелькнула мысль: пусть Храпун утешит старичонку. Он молча передал ему повод и сделал знак Никите выпустить чумбур. Все разом бросились в стороны. Посреди двора остались лошадь и бродяга. Старик отпустил повод, смело подошел
к лошади, потрепал ее по шее, растянул душивший ее чумбур, еще раз потрепал и спокойно
пошел вперед, а лошадь покорно
пошла за ним, точно за настоящим
хозяином. Подведя успокоенного Храпуна
к террасе, бродяга проговорил...
«Вот гостя господь
послал: знакомому черту подарить, так назад отдаст, — подумал
хозяин, ошеломленный таким неожиданным ответом. — Вот тебе и сват. Ни с которого краю
к нему не подойдешь. То ли бы дело выпили, разговорились, — оно все само бы и наладилось, а теперь разводи бобы всухую. Ну, и сват, как кривое полено: не уложишь ни в какую поленницу».
Михей Зотыч был один, и торговому дому Луковникова приходилось иметь с ним немалые дела, поэтому приказчик сразу вытянулся в струнку, точно по нему выстрелили. Молодец тоже был удивлен и во все глаза смотрел то на
хозяина, то на приказчика. А
хозяин шел, как ни в чем не бывало, обходя бунты мешков, а потом маленькою дверцей провел гостя
к себе в низенькие горницы, устроенные по-старинному.
— Наказывал доложить вашей милости, самим бы вам
к нему
пойти, — опять-таки шепотом сказал на ухо
хозяину Фадеев.
Увидев, что
хозяин один в саду остался, Корней бегом подбежал
к нему. Василий Фадеев
пошел было за ним вслед, но тот, грубо оттолкнув его, запер калитку на задвижку.
— А вот и икорка с балычком, вот и водочка целительная, — сказал Василий Петрович. — Милости просим, Никита Федорыч. Не обессудьте на угощенье — не домашнее дело, что
хозяин дал, то и Бог
послал. А ты, любезный, постой-погоди, — прибавил он, обращаясь
к любимовцу.
Невзлюбила она Анисью Терентьевну и, была б ее воля, не пустила б ее на глаза
к себе; но Марко Данилыч Красноглазиху жаловал, да и нельзя было
идти наперекор обычаям, а по ним в маленьких городках Анисьи Терентьевны необходимы в дому, как сметана ко щам, как масло
к каше, — радушно принимаются такие всюду и, ежели
хозяева люди достаточные да тороватые, гостят у них подолгу.
— До весны у меня оставайся, по зиме, может, приведется кой-куда
послать тебя по моим делам, не по смолокуровским… Там
к весне-то свой
хозяин будет, Авдотья Марковна замуж, слышь, выходить собирается.
Пуще прежнего зашумели рабочие, но крики и брань их
шли уже не
к хозяину, между собой стали они браниться — одни хотят
идти по местам, другие не желают с места тронуться.
Пустотелов выходит на балкон, садится в кресло и отдыхает. День склоняется
к концу, в воздухе чувствуется роса, солнце дошло до самой окраины горизонта и,
к великому удовольствию Арсения Потапыча, садится совсем чисто. Вот уж и стадо гонят домой; его застилает громадное облако пыли, из которого доносится блеянье овец и мычанье коров. Бык, в качестве должностного лица,
идет сзади. Образцовый
хозяин зорко всматривается в даль, и ему кажется, что бык словно прихрамывает.
Приезды не мешают, однако ж, Арсению Потапычу следить за молотьбой. Все знают, что он образцовый
хозяин, и понимают, что кому другому, а ему нельзя не присмотреть за работами; но, сверх того, наступили самые короткие дни, работа
идет не больше пяти-шести часов в сутки, и Пустотелов
к обеду уж совсем свободен. Иногда, впрочем, он и совсем освобождает себя от надзора; придет в ригу на какой-нибудь час, скажет мужичкам...
— Бога не боится родитель твой — в чужи люди сыновей
послал! Саввушку-то жалко мне оченно — паренек-от еще не выровнялся, пожалуй, и силенки у него не хватит на работу подряженную. Много, пожалуй, придется и побой принять, коль попадется
к хозяину немилостивому. Чем сыновей-то в кабалу отдавать, у меня бы денег позаймовал. Не потерпит ему Господь за обиды родным сыновьям.
Саратовец не
пошел. Он направил путь свой в обитель Бояркиных
к будущему
хозяину.
— А Панкова приказчик, Семен Петрович, из Саратова от своего
хозяина, от Ермолая Васильича, такое ж письмо привез, — продолжала Таисея. — Дочка у Панкова побывшилась, надо и
к ним на «годовую» девицу
послать. Как посоветуешь, Ираидушка?
— Не можем, Патап Максимыч; совсем злые люди нас обездолили; надо будет с годок в людях поработать, — отвечал Алексей. — Родители и меньшого брата
к ложкарям
посылают; знатно режет ложки; всякую, какую хошь, и касатую, и тонкую, и бо́скую, и межеумок, и крестовую режет.
К пальме даже приучен — вот как бы
хозяин ему такой достался, чтобы пальму точить…
— Пускай до чего до худого дела не дойдет, — сказал на то Пантелей, — потому девицы они у нас разумные, до пустяков себя не доведут… Да ведь люди, матушка, кругом, народ же все непостоянный, зубоскал, только бы посудачить им да всякого пересудить… А
к богатым завистливы. На глазах лебезят
хозяину, а чуть за угол, и
пошли его ругать да цыганить… Чего доброго, таких сплеток наплетут, таку
славу распустят, что не приведи Господи. Сама знаешь, каковы нынешние люди.
Вскоре пришел Алексей. В праздничном наряде таким молодцом он смотрел, что хоть сейчас картину писать с него. Усевшись на стуле у окна, близ
хозяина, глаз не сводил он с него и с Ивана Григорьича. Помня приказ Фленушки, только разок взглянул он на Настю, а после того не смотрел и в ту сторону, где сидела она. Следом за Алексеем в горницу Волк вошел, в платье Патапа Максимыча. Помолясь по уставу перед иконами, поклонившись всем на обе стороны,
пошел он
к Аксинье Захаровне.
Пытался было Василий Борисыч отговориться недосугами, но Патап Максимыч так решительно сказал ему, чтоб тотчас же
шел к нему, что смущенный московский посланник ослушаться не посмел. Как провинившийся перед
хозяином пес, поджав хвост и понурив морду, робко и послушно
идет на повелительный зов, так Василий Борисыч
пошел в домик Марьи Гавриловны на зов Патапа Максимыча.
— Куда, чай, в дом! — отозвался Чалый. —
Пойдет такой богач
к мужику в зятьях жить! Наш
хозяин, хоть и тысячник, да все же крестьянин. А жених-то мало того, что из старого купецкого рода, почетный гражданин. У отца у его, слышь, медалей на шее-то что навешано, в городских головах сидел, в Питер ездил, у царя во дворце бывал. Наш-от хоть и спесив, да Снежковым на версту не будет.
Редакция похожа была на какой-то строговатый помещичий дом, где в известные дни два
хозяина, с прибавкой еще третьего компаньона (Елисеева), толковали во внутренних покоях; а молодые сотрудники ждали в приемной, куда то тот, то другой из
хозяев и показывался для тех или иных распоряжений. А кому нужен был аванс, тот
шел к главному
хозяину, вроде как
к попу на исповедь, просил и получал, или ему отказывали.
Между тем даже пыльную петербургскую улицу он видит лишь тогда, когда
хозяин посылает его с товаром
к заказчику; даже по праздникам он не может размяться, потому что
хозяин, чтобы мальчики не баловались, запирает их на весь день в мастерской…
Чаю в харчевне нельзя было достать, но и тут помог нам
хозяин: под горою, недалеко от нас, жил знакомый ему купец; он
пошел к нему с Евсеичем, и через час мы уже пили чай с калачами, который был и приятен, и весьма полезен всем нам; но ужинать никто из нас не хотел, и мы очень рано улеглись кое-как по лавкам на сухом сене.
— Что, мол, пожар, что ли?» В окно так-то смотрим, а он глядел, глядел на нас, да разом как крикнет: «
Хозяин, говорит, Естифей Ефимыч потонули!» — «Как потонул? где?» — «
К городничему, говорит, за реку чего-то
пошли, сказали, что коли Федосья Ивановна, — это я-то, — придет, чтоб его в чуланчике подождали, а тут, слышим, кричат на берегу: „Обломился, обломился, потонул!“ Побегли — ничего уж не видно, только дыра во льду и водой сравнялась, а приступить нельзя, весь лед иструх».
— Конечно, так же бы, как и вам!..
Слава богу, мы до сих пор еще не различествовали в наших мнениях, — говорил Крапчик, кладя письмо бережно
к себе в карман, и затем распростился с
хозяином масонским поцелуем, пожелав как можно скорее опять увидаться.
Между тем кадриль кончилась. Сенатор
пошел по зале. Общество перед ним, как море перед большим кораблем, стало раздаваться направо и налево. Трудно описать все мелкие оттенки страха, уважения, внимания, которые начали отражаться на лицах чиновников, купцов и даже дворян. На средине залы
к сенатору подошел
хозяин с Марфиным и проговорил...
Вследствие этого любовь и доверие дворянства
к гостеприимному воплинскому
хозяину росли не по дням, а по часам, и не раз
шла даже речь о том, чтоб почтить Утробина крайним знаком дворянского доверия, то есть выбором в предводители дворянства, но генерал, еще полный воспоминаний о недавнем славном губернаторстве, сам постоянно отклонял от себя эту честь.
А попал туда раз — и в другой придешь. Дома-то у мужика стены голые, у другого и печка-то
к вечеру выстыла, а в кабак он придет — там и светло, и тепло, и людно, и
хозяин ласковый — таково весело косушечками постукивает. Ну, и выходит, что хоть мы и не маленькие, а в нашем сословии одно что-нибудь: либо в кабак
иди, либо, ежели себя соблюсти хочешь, запрись дома да и сиди в четырех стенах, словно чумной.
На другой же день она поехала
к Елизавете Федоровне Аракчеевой, но узнала от
хозяина дома, где она жила, что старушка переехала на постоянное жительство в Тихвин; Ольга Николаевна
послала ей длинное письмо, но оно осталось без ответа, доставив Хвостовой около месяца маленькой надежды.
Официант в это время повестил гостей и
хозяина, что ужин готов. Вихров настоял, чтобы Макар Григорьев сел непременно и ужинать с ними. Этим старик очень уж сконфузился, однако сел. Ваньку так это обидело, что он не
пошел даже и
к столу.
Иван продолжал дико смотреть на него; затем его снова выпустили в сени и там надели на него остальное платье; он вышел на улицу и сел на тумбу.
К нему подошли его
хозяева, за которых он
шел в рекруты.
— И котлетку, и кофею, и вина прикажите еще прибавить, я проголодался, — отвечал Петр Степанович, с спокойным вниманием рассматривая костюм
хозяина. Господин Кармазинов был в какой-то домашней куцавеечке на вате, вроде как бы жакеточки, с перламутровыми пуговками, но слишком уж коротенькой, что вовсе и не
шло к его довольно сытенькому брюшку и
к плотно округленным частям начала его ног; но вкусы бывают различны. На коленях его был развернут до полу шерстяной клетчатый плед, хотя в комнате было тепло.
Потом утверждали, что эти семьдесят были выборные от всех фабричных, которых было у Шпигулиных до девятисот, с тем чтоб
идти к губернатору и, за отсутствием
хозяев, искать у него управы на хозяйского управляющего, который, закрывая фабрику и отпуская рабочих, нагло обсчитал их всех, — факт, не подверженный теперь никакому сомнению.
Заглянемте утром в его квартиру. Это очень уютное гнездышко, которое француз-лакей Шарль содержит в величайшей опрятности. Это для него тем легче, что
хозяина почти целый день нет дома, и, стало быть, обязанности его не
идут дальше утра и возобновляются только
к ночи. Остальное время он свободен и шалопайничает не плоше самого Ростокина.
Граф Стоцкий с презрительной миной повернулся спиной
к молодому человеку и вместе с Нееловым и
хозяином, взявшим под руку Долинского,
пошел к ней навстречу.
— Это вы, матушка, правильно: муж и жена — плоть одна, и в писании сказано; а я
к тому говорю, что болезнь это от Бога, а есть такие попущения, что хуже болезни. Это уж он, враг человеческий,
посылает. Теперича,
к примеру,
хозяин наш, Виктор Сергеевич, по христианскому кончину приять приготовился; ежели встанет —
слава Создателю, и ежели отыдет — с душою чистою…